yana_anders (yana_anders) wrote,
yana_anders
yana_anders

Categories:

Фредерик Бегбедер как зеркало французской любви

У меня появилась новая любовь. Французская. Тонкая. Остроумная. Это любовь без взаимности. Предмет моей любви даже и не знает о моём существовании. Его зовут Фредерик Бегбедер.

Недавно я залпом прочла две его книги: «Воспоминания необразумившегося молодого человека» (1990), и «Любовь живет три года» (1997), и, закончив читать, испытала навязчивое желание поведать миру о своих чувствах. 

Оба романа Бегбедера – о любви. Болезненной, как свежая рана, острой, как приступ аппендицита, всепоглощающей, как мания сумасшедшего. Если бы меня спросили, что мне больше всего понравилось в прозе Бегбедера, я бы сказала: его личный взгляд на любовь. В романах Багбедера любовь, также как и жизнь, -  это трагикомедия. Смех и слёзы. Страдание и наслаждение. Боль и восторг.

Поскольку я читала книгу онлайн, то скопировала для себя изречения Бегбедера, которые мне особенно понравились и хочу поделиться ими с вами.

Приготовьтесь – тут очень много букв! Кому лень – не читаёте! Кому не лень – насладитесь!

Кажется, я тут бесплатно пропиарила Фредерика Бегбедера? Думаю, как честный человек, Фредерик просто обязан заплатить мне за рекламу. Мусьё Бегбедер, ау?

Итак, перлы Фредерика Бегбедера из книги «Воспоминания необразумившегося молодого человека» (в следующем посту обещаю опубликовать перлы из книги «Любовь живет три года»):

 

 


ВОСПОМИНАНИЯ НЕОБРАЗУМИВШЕГОСЯ МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА

ЦИТАТЫ

«...его длительное пребывание в сферах высшего образования объясняется главным образом нескрываемым желанием оттянуть вступление в Большую Жизнь. Остерегайтесь людей, обремененных многочисленными дипломами: по статистике, это самые большие лентяи.»

«...он быстро приобрел основные навыки держать себя в светском обществе, первое правило которого — изображать.... Изображать остроумие, изображать веселье, изображать любовные приставания. Стоит правильно выдержать роль в подобном фарсе, и ты готов к тому, чтобы с необходимым равнодушием встретить лицом к лицу любое бедствие. Марк жалел тех, кто не выдержал такой тренировки: им всю жизнь придется быть Настоящими. Какая скука!»

 «Виктория курила «Мальборо лайт», пила кока-колу «лайт» и трахалась тоже по облегченной программе (парадоксально, но она всегда выключала при этом свет).»

«Что остается, когда любовь умерла? Желудочные воспоминания.»

«Приготовления к ужину у Анны. Никак не могу выбрать галстук. У меня нет права на ошибку.»

«Хуже всего, что я не удрал, а отлично разыграл роль безобразно-загнивающе-мерзкого-толстосума. На этом поприще мне нет равных. Чем меньше я представляю собой кого-то, тем больше им кажусь; чем меньше придерживаюсь какого-нибудь мнения, тем более яро его отстаиваю. Недаром же я учился на факультете политологии.»

«Все широко зевали —даже декольтированное платье Анны; мне удалось мельком увидеть одну из ее грудей; все-таки не зря пришел.» 

«...В клубе я паясничал вовсю... Мне хотелось произвести на нее впечатление, а вышло, что я ее лишь разочаровал. Я это чувствовал, но продолжал свою дурацкую игру, так как других идей у меня не было, в голове был сплошной туман.»

«В тот вечер я изобрел новый коктейль: «Все с нуля». Треть водки, две трети слез.»

«Я уснул с открытым окном. Храпели и я, и кошка, и холодильник. Замерзали и я, и кошка, и холодильник. На самом деле никто не спал по-настоящему: ни я, ни кошка, ни холодильник. Я встал, чтобы закрыть окно; домашний зверь и бытовой прибор перестали занимать мои мысли.»

«Бал в Австрии — в тот момент для меня это было именно то, что доктор прописал. Чтобы поправить мозги, нет ничего лучше, чем напиться среди призраков.»

«Мне все понравилось в Вене. Особенно щиколотки Анны, так некстати оставшиеся в Париже.»

«Пригласительный билет требовал явиться в костюме вольнодумца века Просвещения; мы подчинились этому требованию неукоснительно (хотя и не беспрекословно).»

«Я чувствовал себя в ударе, хотя мои движения были несколько скованны из-за пышных жабо и напудренных париков. Хочешь быть вольнодумцем — придется терпеть.»

 ««Мессир, сие празднество доставляет мне немалое удовольствие» или: «Душа моя, вы разжигаете огонь в моем сердце, и я имею намерение впредь вас оттрахать», — выражения, придававшие этой картине нарочитое, если можно так сказать, правдоподобие.»

«Каждый мой день начинался оптимистично. Я вставал, чистил зубы, выпивал чашечку кофе, кого-нибудь убивал.»

«Не доверяйте своим идеалам софт, ибо они возбудили во мне желания хард.»

«Я старался как можно меньше мозолить ей глаза и в то же время постоянно маячить где-то поблизости. Вот так, моя жизнь —череда преждевременных эякуляций; мне никогда не удавалось сдержать в себе напор жизни.»

«Я был в отличном настроении, и меня это жутко пугало. Любая ерунда вызывала у меня улыбку, и я непрестанно наполнял легкие свежим воздухом. Однажды у меня даже навернулись слезы на глаза, когда я смотрел какой-то мыльный сериал. Никогда еще мне не удавалось так радоваться жизни. Райзер говорил, что его тошнит от счастливых людей. Я разделяю его мнение, хоть он и умер из-за этого.»

«Венеция — это город для заводских комитетов, любительниц гондольеров и студентов-филологов в вельветовых пиджаках. Кроме того, это единственное место, где умереть считается шикарней, чем попасть на бал.»

«Когда я проснулся, было уже темно. Анна куда-то исчезла, но что еще хуже — я забыл в Париже свои запонки.»

«На бал мы прибыли с опозданием, а значит, вовремя.»

 «Они устроились на диване — слишком мягком, чтобы сохранять приличия.»

«И снова встало солнце, как часто бывает.»

«Мы сидели у воды, намеренно повернувшись спиной к солнцу, восходящему над «Лидо», и вообще ко всем проявлениям коллективного мышления, лишающего вас индивидуальности, и у нас подмерзали зады. Анна держала меня за руку; нельзя же избежать всех клише.»

«Венецианцы называют это «послепраздничная хандра». Лично я назвал бы это отходняком.»

«Венецианцы называют это «супружеским долгом». Лично я назвал бы это утром трудного дня.»

«Виктория все забрала. Не осталось ни кровати, ни кастрюль, ни шампуней, ни будущего.»

«..... Но главное все же осталось: я нашел стакан, лед в холодильнике и запас бурбона в духе великих традиций североамериканской литературы. Я сел на пол и подвел итоги.»

«Меня разбудил телефонный звонок в духе великих традиций сименоновских детективов. Звонила Анна: требовала обещаний навечно, нерушимых клятв. Я не пожелал бросаться словами, она бросила трубку.»

«...единственный способ узнать, что ты существуешь, это поставить себя в смешное положение.»

«Перебранка стала для нас излюбленным видом спорта.»

«Когда живешь вдвоем, обязательно наступит момент, когда вы оба выговоритесь до конца. Не потому, что вам не о чем больше говорить, просто кажется, что между вами все уже сказано. Вот тогда-то вы и начинаете болтаться по улицам. А вот если бы ты действительно любил свою лялю, тебе хватило бы мозгов не бояться молчания.»

«...послушай моего совета: если выдержишь в молчании десять минут, значит, это так — увлечение; если выдержишь час, значит, ты влюблен; а если десять лет продержишься, значит, это твоя судьба!»

«И солнце встало, как оно порой делает.»

«Я обожаю нашу компанию: как и у любого сборища близких друзей, у нас нет никаких причин, чтобы встречаться. Одна беспричинность.»

«Я предложил ей поехать в Прагу на моей машине. Там была революция. Подарить себе на каникулы революцию — что может придать больше остроты любовным отношениям?»

«На следующий день, в четыре часа пополудни, я вышел из гостиницы, чтобы свершить революцию.»

«От революции у меня засосало под ложечкой. Я вернулся в отель. Анна уже сидела в кафетерии, перед ней на столе был приготовлен обильный брэкфаст: черствый хлебец, ломтик ветчины не толще книжной страницы «Плеяды» и чашечка горького кофе. Стоит ли удивляться падению коммунизма!»

«С этой точки зрения могло бы выйти неплохое исследование «О результатах влияния восточноевропейских революций на качество обслуживания в гостиницах-люкс». И куда только смотрят ученые?»

«Прага — самый красивый город в мире после Биаррица. Это Венеция без общих мест, Рим без итальянцев, Париж без приятелей.»

«Анна казалась мне антидотом против супружеской скуки. Я снова ощущал свою созвучность окружающему миру. Пиво лилось рекой, я сжимал Анну в своих объятиях и благословлял революцию. Люди начинали разговаривать друг с другом, головы начинали кружиться, женщины-раздеваться. Я старался ничего не упустить: любое воспитание чувств, возможно, предполагает наличие вокруг революции.»

«К чему глотать грибы-галлюциногены: достаточно потерять очки, чтобы увидеть жизнь в розовом свете.»

«В жизни бывает только одна большая любовь, все предшествующие ей любови — лишь проба пера, а все последующие — наверстывание упущенного; любовь — это теперь или никогда.»

«Внешний мир — для нас ад, а те, кто в нем бродят, — заблудшие тени. Паскаль прав: «Все горе людей происходит лишь оттого, что они не могут спокойно сидеть в одной комнате».»

«Альбер Коэн ошибался: любовь убивают не звуки смывного бачка. Ее убивает страх перед скукой, который превращает наши пламенные мечты в отфильтрованные кондиционером кошмары. На самом деле звуки смывного бачка убивают эту скуку, равно как и запахи поджаренного хлеба, и старые летние фотографии, и забытые на ночном столике браслеты, и дурацкая записка в кармане пиджака, от которой слезы наворачиваются на глаза. Лучшее лекарство против повседневности-это культ повседневности во всей ее изменчивости.»

«Мужчины боятся супружеской жизни по одной-единственной причине: страх перед рутиной. Этот страх скрывает под собой другой — страх моногамии.»

«Если женщина вашей жизни имеет бесчисленные воплощения, зачем вам идти на сторону? И тогда ваша повседневная жизнь перестанет быть жизнью каждодневной.»


Tags: Фредерик Бегбедер, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments