December 13th, 2018

right

Год собаки

Он вел себя в машине довольно спокойно. Вытянувшись на заднем сиденье, он дремал, положив голову мне на колени. Иногда он удивлённо поднимал на меня глаза, словно недоумевая, почему его хозяйка позволила чужим людям его увезти.
- Ну, как он там? – время от времени спрашивал муж, сидвший за рулем, поглядывая на меня в зеркальце заднего вида.
- Всё хорошо, - отвечала я, встерчаясь с ним глазами - точно также, как когда-то, когда мы везли домой из роддома новорожденного сына.
До нашего дома в пригороде Бостона оставалось ещё полтора часа – этого времени нам хватило, чтобы придумать щенку имя. Нам хотелось, чтобы это имя одинаково хорошо звучало по-русски и по-английски, - этим же принципом мы руководствовались, выбирая имена обоим сыновьям. Мы назвали щенка Тоби.


Я гладила Тоби по голове и думала про его бывшую хозяйку. Она взяла его из приюта, когда ему было три месяца. Через месяц она позвонила в приют и попросила забрать щенка обратно. Работники приюта разместили на своем сайте объявление: «Щенок породы бигль, 4 месяца, ищет нового хозяина. Находится в штате Мейн. Ласковый, жизнерадостный, игривый. Здоров, стерилизован, все прививки сделаны».
Радом с объявлением было две фотографии: щенок в костюме шута (дурацкий колпак, воротник с бубенцами) и щенок в соломенной шляпе. Поза неуклюжая, глаза грустные. Зачем его наряжали? Почему заставили фотографироваться в такой неудобной позе? Чтобы избавться от него?

Тоби был второй собакой, которую мы собирались усыновить. Первую собаку нам не отдали. Бостонский приют, в который мы обратились сначала, прислал нам анкету, в которой было около сорока вопросов. Мы честно ответили на все вопросы и отослали анкету обратно.

Collapse )