September 1st, 2011

right

Снова в Бостоне

Приехали. Все, как обычно, мой ежегодный ритуал: дорога в аэропорт, слезы и забытье в самолете, на следующее утро боюсь открыть глаза и увидеть себя не в Москве, а в Бостоне, депрессия. Но надо жить, функционировать, вставать, готовить завтрак, заводить машину, ездить на работу, возить детей в школу. Постепенно вписываюсь в свой обычный график. Стараюсь какое-то время не звонить в Москву (за исключением единственного звонка маме, что долетела нормально). Стараюсь не думать о Москве, запрещаю мужу напоминать мне о ней, но постоянно попадаются под руку какие-то московские фотографии, вещи, карта Московского метро в моей сумке, рублевая мелочь в камане джинсов... И вот тогда опять накатывает.
Да еще эта песня, которую я слышала по радио в такси по пути в Аэропорт, так и следует теперь за мной везде по пятам:
 
«В конце туннеля яркий свет слепой звезды,
Подошвы на сухой листве оставят следы,
Еще под кожей бъётся пульс и надо жить,
Я больше може не вернусь, а может... я с тобой останусь.
 
Останусь пеплом на губах,
Останусь пламенем в глазах,
В твоих руках дыханьем ветра...
Останусь снегом на щеке,
Останусь светом в далеке,
Я для тебя останусь - светом...»

 
Невыносимо.
 
Я привыкну опять. Я знаю. Так бывает всегда. Надо только затаится, переждать, а главное – загрузить себя по полной программе (что я успешно и делаю): работой, детьми, домом, друзьями. Хочется верить, что когда-нибудь настанет такое время, когда я смогу легко летать в Москву и обратно, когда эта тоска,  наконец, отпустит меня, и чувство утраты перестанет подступать к горлу каждый раз, когда мне нужно будет снова улетать из Москвы. Я напоминаю себе, что я сама сделала свой выбор, никто меня в Америку на аркане не тянул, но это ничего не меняет.
Прошло уже 12 лет, но я так и не стала американкой.
right

На чужом берегу

- Что вам взвесить? - спросил меня по-английски чернокожий парень за прилавком в магазине.
- Ветчины, пожалуйста. Только я ещё не решила, какой: «Вирджиния» или «Блэк Форест».
- А вы попробуйте! - предложил он.
Он отрезал два ломтика ветчины разных сортов и протянул их мне на салфетке.
- Я, пожалуй, возьму «Блэк Форест», - сказала я, прожевав оба ломтика.
- Отлично! - почему-то обрадовался он. - Я так и знал, что вы выберете именно «Блэк Форест»!
- Да? Почему?
- Потому что «Блэк Форест» - это мой любимый сорт! - засмеялся он, обнажив два ряда крупных белых зубов.
Пока он резал, незнакомая женщина, стоявшая рядом со мной у прилавка, наклонилась ко мне и сказала по-английски:
- Мне очень нравится ваше платье!
- Правда? Спасибо! - улыбнулась я.
- Да, и ваши зелёные серёжки к нему очень подходят.
- Я очень рада, - ответила я.
 
Мне оставалось купить майонез, но я не могла его найти ни в одном ряду.
- Извините, - обратилась я к продавщице, проходившей мимо. - Вы не подскажете, где у вас тут майонез?
- Майонез? Он в пятом ряду, - без запинки ответила она. - Пойдёмте, я вас сама туда провожу.
Она подвела меня к полке, на которой стояли по меньшей мере десять сортов майонеза. Я взяла “Hellmann's Light” - с пониженным содержанием жира.
 
Я уже подходила к кассе, когда в сумке зазвонил мой мобильный телефон. Это была моя русская подруга, которая живёт в Бостоне.
- Ты уже в Бостоне?! - сказала она. - А почему до сих пор не позвонила? А к нам когда приедешь? Приезжай в воскресенье! Устроим барбекью по случаю твоего возвращения.
Я улыбнулась, услышав её голос. И в этот момент почти физически ощутила, как тёмное облако, висевшее над моей головой последние несколько дней, незаметно растворилось в воздухе.
Несмотря на то, что я нахожусь на чужом берегу, не такой уж он и чужой, этот берег!